Моральный идеал в понятии горца

Материалы » Кодекс чести дагестанцев » Моральный идеал в понятии горца

Страница 1

У каждого человека есть какие-то постоянные моменты его жизни, оставшиеся неизменными при всех поворотах его переменчивой судьбы. Это некий моральный идеал, не столько общий и естественный, что другие обязывающие моменты (будь то воинский дол службы, нормы религиозной организации и т. п.) выглядят в сравнении с шин частными и второстепенными. Проявление этой стороны горского намуса я приметил в действиях и поступках героя произведения Л.Н. Толстого в повести «Хаджи-Мурат». Этому неотступно следовал Хаджи-Мурат как горец в конфликтах и с русскими и с окружением Шамиля. Это же делало Хаджи-Мурата интересным для Толстого с его тягой к «всечеловеческим» естественным моральным ценностям.

Что же за моральный идеал, следуя которому прославленный горец Хаджи-Мурат готов потерять благополучие, семью, Родину и, наконец; жизнь? Как нам кажется, это представление о неотъемлемом достоинстве личности, которым человек не должен поступиться никогда, которое он обязан защищать любой ценой, (включая жизнь). Иначе, если он отступится от этого, его ждет моральная смерть при жизни, а она хуже физической. Дабы сохранить это достоинство, человек должен неотступно следовать нормам весьма определенным. Они, как и само представление о моральном идеале, выработаны положениями горцев. Это своеобразный момент традиционной психологии. Получается, что личность есть ценность временных, определяемых моментом и стечением обстоятельств. Личность не может быть средством их достижения, в противном случае она сознательно выбирает гибель (т. е. жертвует собой ради сохранения своего достоинства, своей воли). Говоря современными терминами, это своеобразный горский персонализм.

Но здесь нужно заметить, что он не имеет ничего общего с индивидуализмом печоринского типа. Нормами его являются не индивидуальные (произвольные), представления субъекта, умирающие вместе с ним, а традиционные нормы, выработанные целыми поколениями народа и сохраняемые им как моральный ориентир. В этом кроется секрет популярности Хаджи-Мурата, отраженный в историческом фольклоре. Казалось бы, вражда с признанным героем и вождем горцев должна была бы очернить Хаджи-Мурата. Между тем видим обратное. Он признанный герой 'исторических песен, не уступающий в популярности песням об удачливых молодых предводителях набегов. Он становится выше их. А с народной оценкой следует считаться. Тем более интересно ее совпадение с оценкой классика мировой литературы Л.Н. Толстого (к тому же представителя другого народа). Может ли это быть случайным? Не вернее ли предположить, что такое совладение идеала достоинства личности с народной моралью (без сползания к полному индивидуализму — недозволенности сильного) должно было заинтересовать писателя и мыслителя?

И вот здесь мы сталкиваемся с важным моментом, который в наши дни приобретает необходимую актуальность, что оправдывает его разработку именно в киноискусстве, в современных средствах массовой информации. Сейчас много рассуждают и в литературе, и в публицистике о трагедии идеала (морального» и общественного), который может быть использован для прикрытия самых неблаговидных дел — в пример приводят и христианство, начавшееся проповедью человеколюбия, а кончившее инквизицией: ссылаются и на французскую революцию, начавшуюся с лозунга «свобода, равенство и братство», но пришедшую к бессмысленному террору и личной диктатуре, вспоминают и другие исторические примеры. При этом те, кто об этом пишет, часто ставят вопрос о поисках какого-то «противоядия», которое не дает превратить идеал в инструмент угнетения. С этой стороны история Хаджи-Мурата вызывает самый современный интерес. Герой готов жертвовать (и не однократно жертвует) всем, рад» общественных интересов, но при этом ни за что не поступится личным достоинством, не допустит, чтобы им жертвовали по своему усмотрению другие, не согласится никогда на роль чьего-то орудия, на отказ ради чего бы то ни было — присяги, веры, благ, от собственной сознательной воли. Такие личности никогда не переводились в Дагестане. Это те прирожденные горцы, которые руководствуются в своей жизни общими идеалами личного достоинства. Может быть, в их поступках и делах и есть какая-то страховка от антигуманистического перерождения идеалов?

Нравственный идеал горца большое значение придает воспитанию в юноше мужества, благородства, правдивости, храбрости.

Страницы: 1 2

Популярные материалы:

Крепости и монастыри, построенные по типу Кремля
Монастыри-крепости, защищавшие подступы к городу и созвучные Кремлю по своему силуэту, со временем стали композиционными центрами окраин Москвы. Кремли других городов, как и в Москве, следовали в своих планах рельефу местности, а на ровны ...

Отзывчивость и чувство локтя
Человеческая отзывчивость и чувство локтя всегда были свойственны дагестанцу. Приведу некоторые, заметки из личного архива, которые могут дать об этом представление. Они прямо вытекают из дагестанского намуса. Первое — это отзывчивость к ...

1600 - 1700 года
Уже в 1646 году в Самаре насчитывался 137 дворов и 356 жителей мужского пола, без учёта гарнизона. Самара медленно росла. В то же время произошло серьёзное гидрологическое изменение. Сильное весенние половодье промыло выход к южному склон ...