Освоение казаками терского левобережья в XVII-XIX вв.[2]
Средне-севернорусской оставался и план гребенской избы (печь помещалась справа от входа, а по диагонали от нее находился киот с деревянными иконами и литыми медными складнями). Сходными были представления о домовом, обряды, связанные с переходом в новый дом.
Гребенцы не имели традиционных для южных русских представлений о леших и русалках. Они верили в лабасту, нагую женщину с отвислыми грудями, закинутыми на спину, которая безобразна, наводит страх на людей, живет в болотах, омутах, захватывает идущих мимо и щекочет, иногда до смерти (11, с.63-64; 12, с.76). Подобные представления о страшных косматых женщинах с большими отвислыми грудями, которые живут в водоемах или лесах, характерны для северных русских. Их называли водяными чертовками, слово русалка здесь не было известно (13, с.111-117). У гребенцов, по-видимому, "северный" образ под влиянием кавказских соседей-тюрок стал именоваться лабастой (от тюрского - албаслы, злой демон женского пола). Еще больше параллелей мы находим в обрядовой практике гребенцов и северных русских. Важнейшей отличительной особенностью севернорусской свадьбы являлся т.н. свадебный плач. У гребенцов также за семь дней или накануне свадьбы невеста садилась в угол и оплакивала свою долю (12, с.38; 14, с.29). Определенное сходство прослеживается и в других элементах свадебной обрядности гребенцов и "северян" (ср.: 15). В западных и южнорусских областях Святки почти не праздновались, а в средне-севернорусских и у гребенцов они превращались в большие, главным образом молодежные праздники. Примечательно, что в масленичных обрядах упоминалось такое "северное" орудие, как соха (16, с.55), хотя гребенцы в ХIХ - начале ХХ обрабатывали землю плугом. В обнаруженном архивном документе ХVIII века утверждается, что гребенцы на правом берегу Терека выращивали каливу (брюкву) (17, л.14) - культуру, характерную для нечерноземной зоны. Общими элементами религиозного календаря было то, что и на севере страны, и у гребенцов широко отмечались Покров, Никола Зимний и Вешний, Пасха, Масленица, Троица, Успение и некоторые другие. И в то же время отсутствовали егорьевы обходы, купальские игры, дожинки и другие элементы аграрного календаря, поскольку роль земледелия была сведена к минимуму.
Средне-севернорусским обычаем являлись помочи. Их мы находим и у гребенцов.
Общим местом стало утверждение о том, что эпические произведения всех жанров лучше всего сохранились на крайнем севере (Поморье) и юге страны (у казаков) (18, с.14-19; 19, с.182). Причем на Тереке былины бытовали главным образом в гребенских станицах. Объяснение этому не найдено. Отметим, что Поморье и Терское левобережье имеют и другие черты сходства. Население и в том, и в другом регионе большей частью занималось промысловой деятельностью (рыболовством и охотой). В традиционной кухне преобладала именно рыба (поморы говорили: "Безрыбье хуже бесхлебья", гребенцы: "Без рыбы ни в пиру, ни в похмелье, ни на поминках". Здесь возникли центры старообрядчества, сохранившие многие восточнославянские верования и культы. В северных, новгородских говорах бытовало слово "казак", "казачиха" в значении работников. В Поморье имелся и Терский берег. На севере и юге страны эталоном настоящего мужчины был отважный, гордый и свободный духом, независимый человек, ощущавший свою особость и превосходство над соседним земледельческим населением. Ни поморы, ни гребенцы с крестьянами практически не роднились (20, с.78-169; 21, с.110-226).
Возможно, что сходный хозяйственно-культурный тип вызвал к жизни и аналогичные явления в материальной и духовной культуре. Примеров тому этнография знает множество. Однако такой подход объясняет далеко не все. В этой связи нельзя не отметить, что север Европейской России являлся районом преимущественно новгородской колонизации ХIV-ХV вв. (22, с.89-91). Среди первопоселенцев названы атаманы, князьки, беглецы. Здесь сохранилось много преданий о новгородцах, часто упоминается и Иван Грозный. По-видимому, новгородские ушкуйники ХII-ХIV вв. проложили сюда путь. С ними севернорусские предания связывают появление разбойных мест, причем их признаками являлся гористый рельеф, расположение при устьях рек и отдаление от населенных пунктов. Среди исследователей, занимающихся Русским Севером, существует гипотеза об ушкуйническом происхождении разбойных мест, что ассоциируется с ранним способом "новгородского" освоения Севера - набеги, грабежи, обложение данью (23, с.234-237).
Популярные материалы:
Механизмы этнической символизации. убийство, сублимации и
символизация
Обсуждая различные вопросы этнопсихологии, уже имелся случай сказать, что у этносов наблюдается тенденция возвышения, возвеличения своей истории, культуры и человеческих качеств. В целом это явление, обозначаемое - этнической самосублимац ...
Прикладное искусство
Открытие мира средневекового новгородского прикладного искусства — одно из важнейших достижений новгородской археологии. До этого открытия великие шедевры зодчества, фресковой живописи и иконописи казались прекрасными цветами, выросшими н ...
Коренные
жители Причулымья
Чулымские тюрки являются одним из самых небольших по численности коренных народов Западной Сибири. Предки их издавна обитали по обоим берегам Чулыма, от его низовий до Ачинского острога (ныне город Ачинск). Близкие им в языковом и этничес ...